Главная / Новости /Общество / ​Любовь и муза поэта

​Любовь и муза поэта

16-01-2020

У каждого великого по­эта была своя муза – женщина, благодаря которой рождались вели­кие стихи. Хрестоматийный пример - «Я помню чудное мгновенье…» Пушкина, и Анна Петровна Керн, вдох­новившая его. У великого бурятского поэта Дондока Улзытуева «гением чистой красоты» была Валя Чими­това, ставшая его музой и женой. Возможно, благо­даря ей были созданы одни из самых значимых стихов бурятской литературы ХХ века.

«Любимая девушка»

О личной жизни «жаво­ронка бурятской поэзии» говорят его современники и родные, но лучше всего - его стихи и дневники, опублико­ванные в журнале «Байгал» №№ 5 и 6 за 2019 г. на бу­рятском языке. Публикация дневников готовится и на русском языке в журнале «Байкал».

Начало их датируется 1 сентября 1957 года, когда Дондок начал учиться в Ли­тинституте в Москве: «В мыс­лях моих туманная далёкая моя родина, любимая де­вушка, моя седовласая лю­бящая мама, старший брат, сестра, трущая пухлыми ручками глаза Валенька, за­стенчивый маленький Сухэ». А в записи от 4 сентября он указывает имя и фамилию «любимой девушки»:

«Валя Чимитова…

Люблю ли я тебя, Валя? Люблю. Невыносимо люблю, и сейчас в глубине моей души мелькает твой ласко­вый, порой жёсткий взгляд. И вот туго натянутая в об­ласти сердца нить нежной юности с треском обрыва­ется... Что было, то прошло. Юность прошла. Красиво, чисто и достойно прошла. Это хорошо.

А вот сейчас молодость, начинаются первые подвиги мужчины… Любимую не по красивому лицу – сердцем ищут.

Тэнюун түрэл орондом

Тэрэнги үни сэсэглээ.

Уян намаа, шэлбэеэ

Урин үнгөөр шэмэглээ.

Үедөө мүнхэ тэрэнгиин

Үнжэгэн мүшэр – һүлдэшнил.

Үндэн һуунаб. Сэсэгүүдынь –

Үндэр дуранайш үрэ гэршэл...»

На танцах в Горсаду

Их встреча произошла в улан-удэнском Горсаду. Ве­роятно, это было летом 1957 года, а годом ранее, после окончания средней школы, юноша устроился на работу в Бурятское книжное из­дательство. Это был чрезвы­чайно насыщенное для него время. В 1957 году вышла первая книга стихов «Три тайны пера», и тогда же про­изошла судьбоносная встре­ча с девушкой из Закамны.

- Мама училась тогда в медицинском училище и, конечно, ходила с подружка­ми на танцы в Горсад, - рас­сказывает их дочь Баирма Дондоковна. - У неё были очень красивые, вырази­тельные глаза. Но у женщин нет предела совершенству, и юные медички исполь­зовали секретное оружие – глазные капли. Они зака­пывали их перед походом на танцы. Зрачки расширялись, чернели и приобретали не­отразимый блеск! Впрочем, эффект от капель был не­долговечным, примерно на час – полтора. Но этого было достаточно, чтобы произ­вести впечатление. У капель был один существенный недостаток, от них все рас­плывалось в глазах и де­тально разглядеть ухажёра не представлялось возмож­ным. Однако, чтобы сделать безошибочный выбор, до­статочно было увидеть его брюки! Тогда самые модные парни ходили в узких брю­ках – трубочках и ярких раз­ноцветных рубашках. Это были стиляги. У папы тоже были такие трубочки. И пра­вильный выбор был сделан! (смеётся)

Впрочем, выбор был сде­лан и с его стороны. Юная горянка обладала совер­шенно особенным, только ей присущим шармом. Не заметить и не влюбиться в неё было невозможно. «Её образ мы запомнили по Горсаду, она носила беретку, вела себя просто и в то же время с достоинством. Мы ею постоянно любовались», - такой она осталась в памя­ти землячек из Закамны. А в сокровищницу бурятской поэзии эта встреча навсегда вошла стихотворением «Хо­тын сэсэрлиг соо» - «В город­ском саду»:

Арбан юhэ наhанайнгаа

Арюун үедэ шамтайханаа

Хотын сэнхир сэсэрлиг соо

Хожомдожо танилсаа гүб?...

Это стихотворение было положено на музыку Базыра Цырендашиева и стало по­пулярной песней.

Столичные соблазны

Лето в Горсаду пролетело в одно счастливое мгнове­ние, и поэт уехал в столицу, за более чем пять с полови­ной тысяч километров. Учё­ба в Литинституте, знаком­ства и новые друзья. В том числе - познавшие шумный успех и славу. В своих мему­арах поэт Юрий Ряшенцев описывал приход Евгения Евтушенко и его друга – ази­ата в яркой красной рубаш­ке - Дондока Улзытуева.

Студенческая жизнь без­заботна: «Здесь есть пляж. Лежим на берегу несколько парней. Цыбик принёс одну бутылку пива. Остальные ребята тоже туда же… Не­подалёку купаются полуоб­нажённые девушки. Парни поют песни…

Девушки звонко и гром­ко смеются, это напоминает мне о звуках нежного ржа­ния лошадей в далёком род­ном улусе. Капли воды на юных упругих телах девушек блестят, переливаясь, на солнце. Похоже на серебря­ную рыбью чешую…»

В целом дневники Улзы­туева пронизаны чувствен­ностью и влюблённостью. Он вспоминает своё первое, ещё детское увлечение: «Действительно, в при­вольной Шибертуйской степи впервые «влюбился», днём мысли, а ночью сны очень явственно помню. Ту девочку звали Валя Г.». Вос­поминания о родном селе навевают картины густых, зелёных зарослей за околи­цей с пасторальными сюже­тами: «В это приятное время влюблённые Цыдендамбы и Цырендулмы, отмахиваясь от назойливой мошкары, нежно прислоняются друг к другу…».

Наверное, в такие мину­ты у него рождались прони­занные эротизмом стихи:

Вечером грудастые тучи

Задевают тугими сосками

Лиственниц зелёные губы

У потемневших оград.

И девушка, вдруг притихшая,

С голубыми большими глазами

У самого сердца тревожно

Шепчет мне: «Будет град».

Фото под шляпой

Переход от юношеских томлений и смутных меч­таний к психологической зрелости и по взрослому трезвому взгляду на вещи произошёл у него быстро: «Неудивительно, что гла­за мужчины постоянно «пасутся» за девушками. В юности в каждом движении девушек, каждом жесте и в каждом взгляде находишь поэзию. Однако некоторые девушки оказываются таки­ми приземлёнными».

Улзытуев знал, что ему нужно в жизни, и эта зре­лость проявилась в способ­ности к сильному и глубо­кому чувству к той самой любимой и единственной женщине. В его комнате в общежитии висела фото­графия Вали. Друзья и одно­курсники спрашивали у него: «Кто эта девушка?» Он говорил, что это неве­ста. И когда ему говорили: «О, какая красивая! Да не будет она тебя ждать!», он мгновенно вспыхивал и лез в драку. Дабы избежать до­сужих расспросов закрывал фотографию своей шляпой.

Никакие столичные со­блазны не могли поколебать его чувств к ней: «Когда гулял с Алексеем (поэтом Бадаевым. Авт.), познакоми­лись с русскими девушками Надей и Верой. Так до новой встречи дело не дошло…

Почему то желание гу­лять с девушками считаю бессмысленным. Соскучился по-моему Улан-Удэ. Там — моя любовь…»

«Восточная красавица»

- Она была очень симпа­тичная девушка, с какой-то поэтичной красотой, - вспо­минает Батор Тумунов, друг поэта. - Они шли вдвоём, и Дондок говорит: «Знакомь­ся, это Валя! Моя жена». Од­нажды я вместе с ними от­дыхал в Юрмале. Там были его друзья, те, кого потом назовут «шестидесятника­ми» - Евгений Евтушенко и Роберт Рождественский. Тогда они гремели по все­му СССР, были холостыми и уделяли внимание Вале, с её экзотической внеш­ностью. Они называли её «Восточной красавицей», хотя там же отдыхала Бэлла Ахмадулина, с её необыч­ной красотой.

В интервью «Независи­мой газете» (15.03.2018) сын поэта сказал: «…после без­временной кончины отца на операционном столе в 36 лет моя мама всегда меч­тала, что я «продолжу дело отца».

Амарсана исполнил мечту матери. Он прочно закрепился в десятке луч­ших современных русских поэтов, и читает лекции в Литинституте, там, где учил­ся его отец и он сам. Дондок Улзытуев не только передал поэтический дар сыну, но и оставил нам свои стихи. Сти­хи, вдохновлённые той, кого он любил больше всего на этом свете:

Когда дожди пройдут в лесах,

Когда заплачешь по любви

С тоской и нежностью в глазах, -

Ты вспомни обо мне.

Когда осенний листопад

Покроет золотом листвы

Уже увядшие цветы -

Ты вспомни обо мне….

Александр МАХАЧКЕЕВ

(С глубокой благодарностью за содействие Баирме Улзытуевой, Галине Базаржаповой – Дашеевой, Эржене Аюшеевой). 


Теги: поэты Бурятии Бурятия Дондок Улзытуев Евгений Евтушенко муза



Наши издания